«Арабские танцы» появились в цивилизации Хиттида, в Тибете, примерно 11 тыс. лет назад, в конце этой цивилизации. Хиттида — воинственная цивилизация, и поначалу эти танцы были частью мужских воинских танцев. В таком — мужском и воинском — виде эти танцы пришли в Пацифиду. Хиттидские воины строили свои воинские искусства, в основном, на манипуре, пацифидные — на анахате. Потому эти танцы для воинов Пацифиды были неприемлемы. Эти движения и танцы подхватили женщины. Они радикально изменили рисунок движения, сделали танец завораживающим, привораживающим мужчин. (По просьбе женщин это сделал Учитель танцев из Китая, мужчина). В таком виде, собственно, он и появился в Японии в 5 тысячелетии до н.э. Это был «Танец Шамаханской царицы», колдовской и обворожительный. Затем, когда женщин в Пацифиде стало мало, а мужчин много, потребность в борьбе за мужчин снизилась, и танец стал упрощаться. В таком, упрощенном, виде он начал путешествие по миру (около 4,5 тыс. лет до н.э.). Он прошел Вьетнам, Корею, Китай, Турцию,Аравию, Африку, Южную Америку. Таким он попал и к древним славянам (3,5 тыс. лет до н.э.).

«Арабские танцы»

Праславяне изменили характер танца. С этим поработали великие жрецы и учителя славян. Они прекрасно поняли все сильные и слабые стороны пришедшего танца. Жрецы изменили характер движений и всего танца; из танца-соблазна, искусителя он превратился в танец для любимого мужчины. Из кшатрийского он стал танцем вайшьев. Такому танцу обучали многих славянских девушек в возрасте 15-17-ти лет (наряду с другими танцами, в том числе народными). Так продолжалось примерно 1000 лет. Около 2,3 тыс. лет до н.э. доработанный жрецами «арабский» танец впервые становится ритуальным. Он исполняется только в вечернее время (18-20 часов), на природе или в помещении, и танцуется женой для своего мужа в день годовщины их венчания. (Сакральная сторона этого танца: «Дорогой! Мы прожили вместе ещё один год. Но я — такая же красивая и желанная».) Все женщины, у кого в этот день выпала годовщина венчания, собираются вместе, и, прилюдно, танцуют этот танец для своих мужчин. (У славян этот танец продолжает оставаться танцем женщин — вайшьев, в других странах — кшатрийским).

Примерно за 300 лет до появления Христианства славянский (ритуальный) вариант этого танца начал свое путешествие обратно в Азию (их принесли туда славянские девушки при переселении славянских племен на юг), в таком виде его узнали Турция и жители Аравийского полуострова («араби»). Они смогли в течение почти 400 лет (до 1 в. н.э.) хранить его без изменения, но затем некоторые танцовщицы стали исполнять его корыстно, за деньги. Так ритуальный вариант танца начал терять свой эзотерический смысл, исполняться всеми по поводу и без повода, и за последующие 350 лет (примерно до 5 в. н.э.) стал известен во всех странах Востока, в т.ч. в Индии, Цейлоне, Японии, Афганистане, а также в Африке (Египет, Эфиопия, Танзания, Ботсвана, Нигерия), Европе (Испания, Италия), в Дальневосточных землях. Танец стал «вайшьевским танцем» для всех, но потерял ритуальный смысл. В 7 в. н.э. за танцем почти повсеместно укоренилось название «арабского танца», и все хорошие танцовщицы для повышения профессионализма приезжали в арабские страны.

В это время в арабских странах, в разгар ислама, были «в чести» гаремные отношения. И «арабский танец» начинает здесь исполняться как средство для привлечения внимания владельца гарема, т.е. как женский способ борьбы за мужчину. Вот тут в танец начинают проникать движения с явным сексуально-обольщающим подтекстом, культом доступности и вседозволенности. В гаремах женщин — много, мужчин — мало. Танцы многих жён не находят отклика у главы гарема. И жены начинают танцевать эти танцы для своих любовников, которых приходится искать «на стороне», — танец превращается в танец-соблазн. За 2,5 века (до 10 в. н.э.) такой вариант танца почти полностью вытесняет из стран, где его танцуют, все его прежние варианты. Танец-соблазн становится насущной темой существования, ведь в Азиатиде, сменившей Пацифиду, — много «бесхозных» женщин, а мужчины постоянно гибнут в бесконечных войнах. Т.е. необходима жесткая борьба женщин за мужчину. Эта социальная причина послужила поводом к тому, чтобы женщины разных народов усмотрели в «арабском танце» прекрасное средство для такой борьбы.

Потому с этого времени женщины различных стран стали самостоятельно добавлять в него «обольщающие» элементы из своих народных и ритуальных танцев, соревнуясь друг с другом в открытости сексуального призыва и стремления подавить всех конкуренток.

С 10 по 12 в.в. н.э. в «арабских» танцах произошли некоторые изменения. Дело в том, что, как уже указано выше, с 9-го тысячелетия до н.э. по 10 в. н.э. эти танцы исполнялись только женщинами. С 10 в. н.э. арабскими танцами заинтересовались мужчины. Они не танцевали танец на публику, но, оценив его красоту, стали преподавать его женщинам как учителя и мастера танца. Мужчины не убирали имеющихся движений, но «разбавили» их некоторыми па из китайских и таиландских ритуальных женских танцев.

Начиная с 12 в. н.э. и до сегодняшнего дня «арабский танец» существует уже почти без изменений.

Сегодня известно около 50 основных видов арабского танца.
Есть 8 крупных Школ арабского танца: Турецкая, Египетская, Пакистанская, Ботсванийская, Таиландская, Бутанская, Аденская и Иорданская, а также множество мелких. В Ботсванийской и Таиландской школах есть два Учителя арабского танца. Интересно, что среди всех этих Школ арабского танца практически только Иорданская Школа развивает «несексуальное», чисто танцевальное направление — танец «для своего мужчины». В остальных Школах доминирует направление открытого привлечения всех мужчин и неприкрытой борьбы танцующей с женщинами-зрителями за мужское внимание и энергетику. Почему это происходит? Одну из причин мы уже указали — большое число одиноких женщин на Земле, нехватка мужчин. А женская суть требует: для жизни нужна энергия. Вероятно, в настоящей эпохе арабский танец, как элемент духовного и физического совершенствования, потребует других подходов. Сегодня танец сексуального обольщения зрителей вызывает естественную реакцию мужской половины; танцовщиц домогаются, насилуют. Нужно вернуть танцу окраску женского искусства, индивидуальности, способности укреплять пару, а не расцвету разврата, насилия, провокаций и вампиризма. Соблазняя всех мужчин, танцовщица невольно дает им всем обещания, которые потом не выполняет. Отсюда страдает женщина, её женская природа. Среди танцовщиц много «несчастных случаев», травм, женских болезней и т.п. В «индивидуальном варианте», — танце для любимого, — женщина языком жеста и движения говорит, что она готова всегда быть для него такой же огненной, игривой и привлекательной, как сегодня на сцене.