Недавний всплеск вооруженной конфронтации на Ближнем Востоке в результате ввода подразделений израильской армии на палестинские территории в секторе Газа и ракетно-бомбовый удар, нанесенный израильской армией по сирийским военным объектам в Ливане, вновь вывели на первые полосы мировых СМИ одну из наиболее сильных и многоплановых организаций региона — ливанскую «Хизбаллу». Сама «Хизбалла» и обстановка вокруг нее являются, по сути, отражением глобальных процессов нового мироустройства на Ближнем и Среднем Востоке и служат одной из болевых точек столкновения интересов как региональных, так и мировых держав.

Политические цели

Израиль, Сирия, а также Иран в последние 15 лет особенно активно используют для реализации своих политических целей различные военно-политические и религиозные организации Ливана.

Наиболее крупная и деятельная из них «Хизбалла», возникла в 1982 году в результате раскола одних и слияния других религиозно-окрашенных организаций, являющихся выразительницами интересов преимущественно ливанских шиитов.

«Хизбалла»

Появление в Ливане «Хизбаллы» и других религиозно-политических организаций, выступающих за возврат к исламским нормам общественной жизни, произошло под влиянием внешних и внутренних факторов. В конце 1970-х гг. в условиях отсутствия твердой государственной власти, разгула анархии и затяжного кризиса в блоке левых и патриотических сил часть ливанских мусульман, разочарованная в способности своих партий выработать эффективный план урегулирования внутреннего кризиса, увидела путь решения проблем в возврате к «истинному» исламу. В наибольшей степени этот процесс затронул крупнейшую в стране шиитскую общину, которая всегда являлась малоимущей, угнетенной и политически пассивной. Впервые в ней возникли религиозно-политические организации, выступившие за отмену конфессиональной системы государственного устройства, отводившей шиитам второстепенное положение в обществе и не соответствующей возросшим политическим амбициям шиитской буржуазии. Мощным импульсом, способствовавшим радикализации ливанских шиитов, стала революция в Иране, израильская же агрессия в Ливане летом 1982 года сыграла роль своеобразного спускового механизма для их организационного оформления.

За сравнительно короткий срок «Хизбалла» смогла мобилизовать значительное число новых членов, существенно расширив социальную базу поддержки в шиитской среде Ливана за счет денежных пожертвований, поставок продовольствия, медикаментов местному населению. Одновременно бойцам организации удалось закрепиться в шиитских общинах южных и западных районов Бейрута, а также на юге Ливана. Но к этому времени стало ясно, что политика создания в Ливане исламской республики по типу иранской (а именно такая задача ставилась в программе «Хизбаллы», принятой в 1985 г.) сталкивается с большими трудностями. Реакция большинства арабских государств на провозглашение исламской республики в Иране, а особенно на ряд аспектов ее внешней политики была негативной. Как серьезную угрозу своим позициям рассматривали страны региона, прежде всего Египет и Саудовская Аравия, настойчивые попытки Тегерана изображать исламскую республику как абсолютную исламскую модель и центр мирового ислама. Стремление исламского руководства ИРИ расширить свое прямое присутствие в Ливане за счет корпуса стражей исламской революции (КСИР) существенно осложнили позиции ИРИ в самом Ливане, обострили отношения Тегерана с Организацией Освобождения Палестины (ООП) и Сирией (САР). Последнее обстоятельство было весьма важным для Тегерана, поскольку CAP была, пожалуй, единственной арабской страной, сохранившей нормальные отношения с Ираном в ходе ирано-иракской войны.

В сложившихся условиях начиная с 1990-х годов «Хизбалла» стала постепенно формироваться из чисто военной и полувоенной силы в политическую организацию. Осенью 1992 года «Хизбалла» получила 8 из 128 мест в ливанском парламенте, что позволило ей, блокируясь с другими депутатами-исламистами, иметь от 10 до 20% голосов и таким образом претендовать на роль одной из ведущих политических сил Ливана. В этой связи руководство организации публично заявило об отказе от диверсионно-террористических методов борьбы (речь идет о терактах с использованием смертников) и несколько снизило уровень военной активности на юге Ливана.

В 1992 году боевое ядро военного крыла «Хизбаллы» было выделено в самостоятельную боевую единицу, формально не связанную с организацией. Таким образом была достигнута цель сохранения военного крыла «Хизбаллы» в качестве серьезного рычага воздействия на возможные изменения внутренней и внешней ситуации. Больше известная под общим названием «Исламское сопротивление» (ИС), эта группа представляет собой хорошо организованную и глубоко законспирированную вооруженную структуру общей численностью от 300 до 500 профессиональных бойцов во главе с офицерами, прошедшими специальную подготовку за границей. Характерно, что ни Иран, ни Сирия, ни политическое руководство «Хизбаллы» не вмешивались в военное планирование «ИС», командование которого самостоятельно принимало решения практически по всем операциям. Зачастую генсек «Хизбаллы» узнает об акциях ИС постфактум, и то не обо всех. Однако несомненно, что на характер и перспективы происходящих в ливанской «Хизбалле» процессов трансформации огромный отпечаток накладывает политика Сирии и Ирана в регионе, и в Ливане в частности, а также постоянно ведущееся между Дамаском и Тегераном соперничество за влияние на эту организацию.

Хасан Насралла

Генсек организации Хасан Насралла отмечает, что в рамках дружеских и братских связей Иран и Сирия могут влиять на «Хизбаллу» с учетом предоставляемой помощи и поддержки. «Мы этого не скрываем, а также не отрицаем тот факт, что получаем финансовую и политическую помощь из Ирана. Почему США ежегодно оказывают Израилю финансовую помощь в размере 3 млрд. долл. и не скрывают этого?» — говорит он. — «Мы очень уважаем ИРИ. Но наши решения — это наши решения».

Ряд западных исследователей и политологов считают, что Дамаск использует «Хизбаллу» как эффективный инструмент давления на Израиль в вопросе возврата Голанских высот на выгодных сирийцам условиях, избегая открытых столкновений с израильской военной машиной.

На самом деле по сравнению с левого толка палестинскими организациями, чья лояльность и идеологическая близость Дамаску не вызывает сомнений, «Хизбалла» всегда была «проблемной» организацией с точки зрения сирийского режима. В фундаментальных вопросах исламской веры и практики «Хизбалла» находилась всегда ближе к Тегерану, а идеологическая ориентация организации весьма далека от идей непролетарского социализма сирийской «Баас». К тому же задачи «Хизбаллы» в Ливане не всегда совпадают с планами Дамаска в отношении этой страны и в регионе в целом. Сирии приходится пристально следить за тем, чтобы «Хизбалла» в ходе своих операций против Израиля соблюдала установленные правила игры, а также осуществлять постоянный мониторинг за деятельностью организации с тем, чтобы она не выходила за рамки сирийских интересов и политических планов в регионе. Так, когда в апреле 1999 года Насралла встретился с Башаром Асадом, который по поручению президента САР Хафеза Асада вел в сирийском руководстве «ливанское досье», и изложил ему свои планы активизации военных операций организации против израильтян и поддерживаемой ими Армии южного Ливана (АЮЛ), Башар не согласился с этими намерениями. При этом сирийцы, очевидно, исходили из чисто политических интересов, учитывая неофициальную просьбу Вашингтона сдерживать активность «Хизбаллы» накануне парламентских выборов в Израиле.

«Хизбалла» пытается уменьшить свою зависимость от Дамаска и в поставках оружия и продовольствия из Ирана, значительная часть которых переправляется в Ливан через сирийскую территорию. Еще в конце 1980-х — начале 1990-х годов «Хизбалла» распространила свою деятельность на территорию Турции. Характерно, что этому способствовали сами турки, по-видимому, недооценив организационные и военно-мобилизационные способности «Хизбаллы». В начале 90-х годов по инициативе турецких властей ряд боевых формирований «Хизбаллы» было решено привлечь к военным действиям против Рабочей партии Курдистана (РПК). Бойцов «Хизбаллы» снабдили оружием и предоставили им значительную свободу действий в проведении военных операций против курдских повстанцев. В дальнейшем боевые отряды «Хизбаллы» частично вышли из-под контроля турецких властей и стали действовать в качестве самостоятельной военной силы, в том числе в других районах на востоке Турции. Таким образом, «Хизбалла» смогла не только укрепить позиции своего турецкого филиала, но и создать альтернативный канал переправки оружия и боеприпасов из Тегерана в Ливан.

Иранская помощь «Хизбалле»

Иранская помощь «Хизбалле» отличается от сирийской большей глубиной. Она сильнее идеологизирована и базируется на общности шиитской доктрины, идеологических установках, не допускающих признание факта существования израильского государствами, и имеет глубокие исторические корни. Несмотря на приход к власти в Иране президента Мохаммада Хатами, которого характеризуют как умеренного прагматика в вопросах веры и идеологии и либерала-реформатора в сфере политики, поддержка Ираном «Хизбаллы» не уменьшилась.

Как и прежде, Иран регулярно направляет в Сирию самолеты с грузом для «Хизбаллы». По некоторый данным, на рубеже 1999-2000 гг. ежемесячно 4 самолета типа «Боинг-747» доставляли из Тегерана в Дамаск военные грузы для бойцов организации и КСИР в Ливане. В начале 2000 года Иран поставил «Хизбалле» партию новейшего противотанкового оружия. Что же касается стоимостного эквивалента помощи Тегерана «Хизбалле», то данные о его размерах существенно разнятся и нередко смешиваются со сведениями о прямых финансовых переводах, поступающих для «Хизбаллы». Так, по некоторым данным, ежегодная помощь Ирана «Хизбалле» оценивается в 30 млн. долл. Другие же полагают, что Иран ежегодно оказывает «Хизбалле» финансовую помощь в размере 65-100 млн. долл. Часть этих средств руководство организации направляет на строительство школ, больниц и жилых домов в шиитских районах Ливана. Такой разброс в данных возникает возможно потому, что сложно исчислить стоимость военных и гуманитарных грузов, получаемых «Хизбаллой».

Руководству «Xизбаллы» приходится сегодня проявлять больше гибкости и осторожности в отношениях со своими финансовыми спонсорами, прежде всего Ираном, политика которого в отношении организации в значительной степени зависит от перипетий внутриполитической борьбы в Иране между «умеренным» крылом властной элиты во главе с Хатами и радикалами-клерикалами, группирующимися вокруг духовного лидера ИРИ аятоллы Али Хаменеи.

Так, в конце 1999 — начале 2000 г. лидерам «Хизбаллы» не удалось избежать напряженности в контактах с Хатами из-за его намерения сблизиться с Западом, прежде всего с США. Иранский президент, хотя и поддерживал военные операции «Хизбаллы» на юге Ливана, при этом достаточно ясно давал понять, что он не против заключения мира между Сирией, Ливаном и Израилем, что полностью противоречило идеологическим установкам организации и фактически означало ее разоружение в перспективе. В этой связи в канун выборов в законодательное собрание (меджлис) ИРИ в феврале 2000 года министр иностранных дел Ирана Камаль Харази, чтобы успокоить радикально настроенные иранские клерикальные круги, вынужден был заявить о поддержке Тегераном права «Хизбаллы» проводить военные операции против израильтян, поскольку Израиль окончательно не ушел из Ливана.

В условиях непростой внутриполитической и экономической ситуации в Сирии и сложившегося в регионе баланса политических и военных сил явно не в пользу Дамаска (над изменением которого сирийская дипломатия и лично Башар Асад активно работают в последнее время) новое сирийское руководство понимает, что дальнейший прогресс страны и будущее режима в значительной степени зависят от перспектив заключения мира с Израилем.

Тегеран

Со своей стороны Тегеран, главным образом радикально настроенное иранское духовенство и тесно связанные с ним элементы политической и военной элиты ИРИ выступают резко против мирного процесса в регионе, полагая, что в случае мира между арабами и Израилем, США и их союзники смогут таким образом воздействовать на Иран, что это окончательно подорвет властные позиции указанных кругов в стране.

В последние годы влияние Сирии на все важные сферы жизни и деятельности «Хизбаллы» значительно расширилось. В определенной мере это произошло благодаря координации Сирией своей политики в отношении «Хизбаллы» с Ираном. Но, главным образом потому, что Дамаск сумел убедительно доказать руководству «Хизбаллы» и Тегерану, что сирийская территория является единственно надежным, безопасным и долговременным каналом переправки военных и гражданских грузов для организации, а действия ливанских властей в значительной степени зависят от воли Дамаска. По некоторым данным, в случае возникновения непреодолимых разногласий между Сирией и Ираном по поводу дальнейшей судьбы «Хизбаллы» около 80% состава организации может сегодня встать на сторону Дамаска.

Поэтому, если Дамаск и Тегеран хотят сохранить свой контроль за «Хизбаллой» как единой и дееспособной организацией и использовать ее для решения своих задач в регионе, они вынуждены, несмотря на любые имеющиеся у них разногласия, координировать свои действия в отношении «Хизбаллы», прежде всего по вопросу о ее будущем.

После вывода израильских войск из южных районов Ливана перед «Хизбаллой» вплотную встал вопрос о будущем статусе. Своего рода победа над израильской армией превратила «Хизбаллу» в серьезный региональный фактор, за ней признается способность сыграть активную роль (как позитивную так и негативную) в развитии внутриполитической обстановки в Ливане и в регионе в целом. Об этом может косвенно свидетельствовать тот факт, что в ходе своего ближневосточного турне в июне 2000 года генсек ООН Кофи Аннан встречался в Ливане с лидером «Хизбаллы» Хасаном Насраллой, что было расценено некоторыми СМИ как фактическое признание международным сообществом легитимности «Хизбаллы», по крайней мере как политической организации.

Действительно, сегодня «Хизбалла» выступает одновременно как основная ливанская политическая партия, крупная шиитская общественная и гуманитарная организация, а также как военная сила. Она называет себя политической партией на службе 1,2 млн. ливанских шиитов. Получила на выборах в сентябре прошлого года 12 мест в ливанском парламенте. В ее ведении находятся 9 школ, 3 больницы, 13 стоматологических клиник. Организация оказывает финансовую помощь в восстановлении жилых домов и деловых центров, получивших повреждения в ходе боевых действий на юге Ливана, а также участвует в работах по восстановлению дорог и других видах деловой активности. Организация оказывает мощное пропагандистско-просветительское влияние на население Ливана и соседние государства, используя имеющиеся в ее распоряжении два сайта в Интернете, телевизионную станцию «Аль-Манар», Радиостанцию «Ан-Нур», еженедельный журнал «Аль-Ахд», а также еще одну небольшую радиостанцию. Выступая в столь разных ипостасях, «Хизбалла» имеет сотни и тысячи активистов и сторонников в Ливане и за его пределами. Ее светская и религиозная деятельность составляет важную часть жизни шиитской общины Ливана и обеспечивает ей прочную и долговременную основу для мобилизация в свои ряды новых членов и бойцов.

Программные установки «Хизбаллы»

В то же время принятые в 1985 году программные установки «Хизбаллы» остаются неизменными. Сразу же после вывода израильских войск с юга Ливана генсек «Хизбаллы» дал ясно понять, что организация продолжит боевые действия против израильских патрулей в спорных районах ливано-израильской границы (Шебаа). В ходе своего первого после вывода израильских войск визита в Иран генсек «Хизбаллы» заявил, что организация продолжит вооруженную борьбу до тех пор, пока хоть одна пядь ливанской территории остается не освобожденной.

В то же время «Хизбалла» продемонстрировала, что при определенных условиях она может вести переговоры с Израилем. Так, в 1993 году между ними было достигнуто соглашение о взаимном ненападении на населенные пункты вокруг «израильской зоны безопасности». В течение 1999 года «Хизбалла» также участвовала в подобных переговорах. А в июне 2000 года Насралла заявил, что «Хизбалла» дает переговорщикам время для отработки окончательного варианта вывода израильских войск с юга Ливана и будет атаковать израильские цели только в спорных районах.

Конечно, многое зависит от хода и результатов мирного процесса (который сегодня оказался в тупике), позиции Сирии, действий «Хизбаллы», а также возможной реакции израильского военного командования на развитие ситуации.

По мнению высокопоставленных израильских военных, современная линия обороны на ливанской границе, проект создания которой активно обсуждается в Израиле, может быть весьма дорогостоящей (около 500 млн. долл.) и к тому же малоэффективной (с военной точки зрения) без заключения соответствующих соглашений с Сирией и Ливаном о гарантиях полной безопасности в отношении «Хизбаллы» и вооруженных палестинских формирований. В противном случае не исключено, что Израиль будет вынужден прибегнуть к тактике активной обороны и «массированных ответных ударов», что недавно и произошло. А это в равной степени может привести как к эскалации боевых действий на северных границах Израиля, так и вынудить Сирию оказать должное давление на «Хизбаллу».

Предпринятые до сих пор израильским военным командованием операции против «Хизбаллы» не дали возможность Тель-Авиву нейтрализовать деятельность боевых отрядов организации на юге Ливана. Одну из серьезных попыток в этом плане предпринял бывший премьер-министр Израиля Шимон Перес, санкционировавший проведение военной операции «Гроздья гнева» в 1996 году. Однако эта 16-дневная операция принесла значительный ущерб ливанским деревням прифронтовой полосы и унесла жизни 170 мирных ливанцев, но не привела к ликвидации «Хизбаллы».

Покойный президент CAP Хафез Асад считал в свое время оправданными и допустимыми серьезные военные потери в том случае, если в конечном итоге Сирия сумеет благодаря им добиться важных политических целей и вынудит Израиль уйти с Голанских высот. С приходом нового президента вероятность реакции Дамаска становится менее предсказуемой. Однако жесткая и быстрая реакция сирийского руководства и лично президента Башара Асада на обстрел израильскими ВВС сирийской РЛС в Ливане может свидетельствовать о том, что Дамаск полон решимости защищать свои государственные интересы в регионе и готов к любому сценарию развития событий.

Заключение мира?

Оптимальным выходом из создавшейся ситуации могло бы стать заключение мира между Сирией и Израилем. Тем более, что основные параметры мирного соглашения уже достаточно глубоко проработаны обеими сторонами. В этом случае «Хизбалле» придется существенно реформировать свою деятельность и заняться реальной политикой.

Однако любое мирное соглашение между Дамаском и Тель-Авивом без учета интересов Бейрута, а следовательно, решение вопроса о дальнейшем нахождении сирийских войск в Ливане, а в более широком смысле, будущей роли Сирии в этой стране, способно лишь еще больше осложнить обстановку. Острые дискуссии вокруг этого вопроса вот уже который месяц будоражат политическую жизнь в Ливане. Несомненно, Башар Асад понимает, что, заключив мир с Израилем и вернув таким образом Сирии Голанские высоты (в границах 04.06.1967), он существенно упрочит свои властные позиции внутри страны и приобретет авторитет миротворца на международной арене. Но маловероятно, что сирийский президент согласится на условия, дающие Сирии меньше того, что смог добиться Хафез Асад. Не совсем также понятно, кто реально сможет контролировать «Хизбаллу» (сил одной только ливанской армии явно недостаточно), если Дамаск выведет все свои войска из Ливана, особенно в условиях эскалации напряженности в Палестине.

В постконфронтационный период «разрушившаяся» «Хизбалла» получит реальные шансы превратиться в крупнейшую политическую исламскую силу не только в Ливане, но и в регионе в целом, отражающую интересы как шиитского меньшинства, так и возможно суннитского большинства. Пока же в условиях отсутствия мира в регионе проблемы и перспективы взаимоотношений организации с Израилем будут в значительной степени решаться Ираном и Сирией, а «Хизбалле», очевидно, придется искать свой путь в этом сложном лабиринте.

В этих обстоятельствах у России появляется достаточный ресурс активизации своей политики в регионе, используя ресурсы, которые накопились к настоящему моменту. Тот капитал, которым Россия располагает на Ближнем и Среднем Востоке, достаточен для того, чтобы укоренить свои позиции и утвердить свое слово в контексте политического диалога с заинтересованными странами в этой части мира.

У России имеются контакты с «Хизбаллой», последняя идет на них, тем самым вызывая в регионе интерес к российскому мнению. Важно, что Россия поддерживает широкие отношения с Ираном, строящиеся на обоюдном и стратегическом интересе. В то же время она располагает надежными и проверенными временем связями в Сирии. В Ливане к России также относятся не без симпатии, что открывает пути к конструктивному сотрудничеству и с этой страной.

Весь этот потенциал, включая отношения с Израилем, может гарантировать активное участие России в ближневосточном процессе на первых ролях. А продолжение российских усилий, начатых осенью 2000 года по выяснению судьбы заложников (как израильских у «Хизбаллы», так и ряда руководителей организации, находящихся у Израиля), могло бы резко поднять авторитет России и стать весомым вкладом в ее грядущих целях.